3 закона робототехники азимов

Блог

Еще в 1985 году, в одном из многочисленных своих романов про роботов, автор посмел упомянуть еще и про Нулевой закон, суть которого заключалась в следующем: Робот никогда не причинит зла и вреда человеку, а также собственным бездействием он не даст причинить вреда.

Также можно сказать, что все три закона робототехники являются еще и темой для фантастических идей Азимова. Сюда входит еще и тот цикл, который очень тесно связан со всей тематикой, посвященной роботам.

Три закона робототехники, которые занимают весьма значительную роль в фантастике научного плана, просто необходимы в правилах поведения роботов. Изначально, они были задействованы в рассказе «Хоровод», известным писателем Айзека Азимова.

Есть также и другие рассказы, в которых было рассмотрен тот этап, на котором нельзя предвидеть последствия выполнения роботами всех Трех законов. К примеру, такой повестью можно считать «Зеркальное отражение».

В принципе, необходимо отметить, что во всех упомянутых законах есть часть того, о чем следует задуматься. Мир не стоит на месте, и неизвестно, что еще такого гениального можно ожидать людям – сегодня будущее за молодым поколением, у которого в голове сотни всевозможных идей.

  • Никогда робот не сможет нанести вред человечеству. Но есть и альтернативная вариация: робот не способен принести плохое человеку, при этом бездействуя.
  • Робот, просто не может не исполнять те приказы, которые отдает человек. Но и здесь, есть свои исключения: если приказы будут противоречить Первому закону, то они невыполнимы.
  • Также робот не может не заботиться о собственной безопасности в том объеме, в котором это не противодействует законом первой и второй категории.

Всем этим Трем законам, в которых заключены как причины, так и следствия их невыполнения, был посвящен и опубликован целый сборник повестей автора Азимова, и все они рассказывают о роботах.

Ощущая ответственность перед социумом, человек следует выполнению указаний тех людей, которые относятся к представителям врачей, учителей и так далее. Здесь идет проявление второго закона.

Три закона робототехники Айзека Азимова — проблемы будущего

В одной из своих повестей автор положил конец основе, которая заключалась в этические рамки Трех Законов. По его словам, робот, который выполняет все Три Закона является, как таковым, роботом, либо очень хорошим человеком. Ведь мораль дана человеку, чтобы он следовал ей. В какой-то мере, человек, выполняя большой объем всевозможных условий, законов, тоже является роботом. Так почему это железное «существо» не может претендовать на звание «человека»?!

Нельзя пройти мимо и не упомянуть обоснование этического плана. В одном из рассказов под названием «Улика», автор очень хорошо разложил обоснования морали всех Трех законов. Как правило, человек не то, чтобы не хочет нанести вред другому человеку, а просто старается воздержаться от этих поступков. Но и здесь есть свои исключения, как и в любом правиле. На войне это обоснование просто не действует.

То, что человек беспокоится и оберегает себя, вбирает в себя Третий закон. Таким образом, все эти законы очень связаны между собой и просто не могут существовать друг без друга. Может быть так, что будет действовать Первый закон, и следом он может плавно перейти во Второй, а там и в Третий закон. Здесь, мораль и элементы фантастики идут в совокупности друг с другом.

Касательно будущего, то единственная проблема, которая может быть, это уровень фантастики, который в любой момент может превратиться в быль. Чем глубже развиваются технологии, тем меньше проблем с ними возникает у людей в будущем.

Так в чем же дело? Неужели придется признать, что джинн выпущен из бутылки и людям не остается ничего другого, как пассивно ожидать последствий? Вспомним, однако, что автор рассказов не только писатель, но и ученый, способный проанализировать ситуацию со всей логической строгостью. И он не зря выбрал именно такую форму: сначала сформулировал законы, на первый взгляд кажущиеся безупречными как по содержанию, так и по форме, а затем продемонстрировал эти законы в действии.

Вернемся, однако, к рассказам сборника. Думается, что нет нужды представлять читателям их автора. Айзек Азимов – один из самых известных американских писателей-фантастов, автор множества научно-популярных книг и статей, которые издавались отдельными сборниками. Но прежде всего Азимов – талантливый художник, и именно в этом секрет его популярности. Многие произведения этого писателя переведены на русский язык. Особую известность получили его рассказы о роботах, которые издавались в виде отдельных сборников (цикл “Я, робот”) или же включались в другие тематические сборники. Приятно, что многие из них, правда, далеко не все, сейчас переиздаются в виде единого сборника.

Но не следует требовать от техники, чтобы она решала за человека, что ему во вред, а что на пользу. И не следует думать, будто появление “мыслящих” машин, то есть машин, способных самостоятельно анализировать ситуацию и на основании этого анализа принимать решения, внесет что-либо принципиально новое.

Спасение пришло с неожиданной стороны. Американский писатель и ученый Айзек Азимов сформулировал свои знаменитые Три Закона роботехники (собственно, правильнее было бы говорить “роботологии” или, как утвердилось в современной науке, “робототехники”, но теперь уже поздно исправлять эту неточность перевода). Законы Азимова с поистине фантастической быстротой получили всемирное признание, и с той поры ни один робот не сходил с конвейера, то бишь с барабанов типографской машины, без того, чтобы в его мозг (заметьте, у робота обязательно должен быть мозг!) не были заложены пресловутые Три Закона. Наконец-то человечество смогло вздохнуть свободно. Будущее сосуществование с легионами покорных роботов представлялось вполне безоблачным.

В литературе спокон веков бунтуют роботы. Бунтовали джинны и ифриты арабских сказок, взбунтовался Голем – глиняное детище хитроумного Бен Бецалеля. И даже настоящие роботы, созданные гением Карела Чапека, вышли из повиновения, едва успев родиться из-под пера писателя. Положение стало настолько серьезным, что проблема бунтующих роботов перекочевала со страниц художественной литературы на страницы научных статей и монографий. Сам Норберт Винер счел необходимым предостеречь человечество от возможных последствий чрезмерной самостоятельности роботов.

Читатель – и знакомый с творчеством Азимова, и впервые узнающий его роботов – встретится с яркими, превосходно выписанными персонажами. Здесь и испытатели новой техники Пауэлл и Донован, которые, следуя всем канонам приключенческого жанра, в каждом рассказе попадают в сложные, подчас безвыходные ситуации, но всегда с честью из них выходят. Здесь и “мозговой трест” фирмы “Ю.С.Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн” Богерт и Лэннинг, соперничающие за власть. И над всеми возвышается робопсихолог Сьюзен Кэлвин, презирающая суетность деляг. А за кадром – современная капиталистическая Америка во всей ее “красе”. Перед читателем проходят картины конкурентной борьбы между фирмами, предвыборных политических махинаций, расовой дискриминации. Но нельзя не отметить, что, изображая своих роботов рыцарями без страха и упрека, наделяя их металлическим телом и позитронным мозгом, Азимов уходит от острых социальных проблем.

Собственно роботов в рассказах Азимова попросту нет. Вернее, в них отсутствуют такие механические конструкции, которые наверняка появятся в первой половине XXI века (а именно к этому времени приурочено действие всех публикуемых в сборнике рассказов) и общие черты которых Азимов, как ученый, мог бы достаточно хорошо предвидеть. Можно сколько угодно гадать о внешнем облике и внутреннем устройстве будущих роботов, но одно уже сегодня не вызывает сомнений: робот не будет человекоподобным. Не будет, следуя логике развития техники, не будет по соображениям элементарной целесообразности. Лучший пример, подтверждающий сказанное, – советские “луноходы”.

Начнем с самого первого рассказа из цикла “Я, робот”. У маленькой девочки есть робот-нянька. Девочка привязалась к роботу, но, по мнению мамы, эта привязанность вредит правильному воспитанию ребенка. И хотя папа придерживается иного мнения, после долгих семейных дискуссий робота отправляют обратно на фабрику. Девочка грустит, возникает опасность серьезной душевной травмы, и робот возвращается (рассказ “Робби”).

Немудреный сюжет, не правда ли? Но именно эта немудреность вдребезги разбивает Первый Закон роботехники, который Азимов сформулировал следующим образом: “Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред”. Где уж роботу разобраться, что вредно, а что полезно, если сами родители не могут решить этот вопрос применительно к собственному ребенку!

В рассказе же “Хоровод” все происходит иначе. Там разорвать порочный круг людям удается, лишь рискуя жизнью и при этом пуская в ход всю свою изобретательность и пользуясь помощью знатока психологии роботов. Кстати, один из лейтмотивов, объединяющих большинство рассказов сборника, – единоборство между роботами и человеком-робопсихологом Сьюзен Кэлвин.

В рассказе “Хоровод” в результате нечетко сформулированного указания Первый и Третий Законы вошли в противоречие друг с другом. Согласно Третьему Закону, “робот должен заботиться о своей безопасности, поскольку это не противоречит Первому и Второму Законам”. Роботу была дана команда, но не указана степень вреда, который будет нанесен человеку в случае ее невыполнения. И вот робот кружится по границе опасного района, не углубляясь в него (этому мешает Третий Закон) и вместе с тем не отходя далеко (этому препятствуют Первый и Второй Законы). Ситуация, знакомая любому программисту современных компьютеров. Называется она “зацикливание”. К слову сказать, любой мало-мальски опытный программист закладывает в программу специальные команды, по которым, совершив три-четыре круга, компьютер останавливается и требует от человека дальнейших указаний.

3 закона робототехники азимов

Мы снова намеренно выбрали рассказ с незатейливым сюжетом, потому что, на наш взгляд, именно в простоте рождается та убедительность, с которой Азимов развенчивает им же созданный Второй Закон роботехники.

— Да, именно! Мы улетели от Солнца. Мы вырвались за пределы Галактики. Майк, этот корабль решает проблему! Это свобода для всего человечества — свобода переселиться на любую звезду, на миллионы, и миллиарды, и триллионы звезд!

А потом засвистел разрезаемый воздух, послышался треск и шорох многих тел, мчавшихся сквозь кусты, и лес прочертила серия лиловых молний, разлетавшихся во все стороны от хижины Рэндольфа Пэйна. От участников облавы не осталось и следа.

Пэйн издал какой-то невнятный звук и тяжело задышал. Он погрозил роботу пальцем:

— Не знаю. Какой-то местный фактор — мы так и не узнаем какой — так подействовал на его позитронный мозг лунного образца, что он построил «Дезинто» из лома. У нас есть не больше одного шанса на миллион, что нам удастся когда-нибудь еще наткнуться на этот фактор, раз сам робот все забыл. У нас никогда не будет второго такого «Дезинто».

— Это. это ужасно! Я не понимаю. я и подумать не могла, что такое возможно!

— Хотел бы я сказать ему, кто он такой, Грег.

— Но ты его исказил! Полностью он звучит совершенно иначе: робот должен заботиться о собственной сохранности до тех пор, пока это не противоречит Первому или Второму Законам.

— Ты. что-нибудь слышал, когда. когда был мертв?

— Да, доктор Келвин. Но что будет с Элвексом.

— Нет, но в полетах я только и ем, что бобы. Мне бы что-нибудь другое.

— Хватит, Грег. Говорят, корабль готов. Неизвестно, что это за корабль, но он готов. Пошли, Грег. Мне не терпится добраться до кнопок.

— Это для меня новость, — с горечью ответил Донован. — А я-то радовался и веселился, пока ты меня не просветил.